Делократия как шаг в эволюции производственных отношений

13 апреля 2019 г. Новосибирская секция ММСЭФ Чтобы гармонизировать отношения человека с природой, человечеству жизненно необходима природоцентричная идеология, ставящая во главу угла ценность жизни как таковой.

 

Своё выступление я начну несколько издалека. Вероятно, многие из вас читали роман Л.Н. Толстого «Анна Каренина». В этом романе Толстой пытается найти ответ на вопрос: отчего Россия находится в столь угнетённом экономическом положении, почему в помещичьих хозяйствах столь низка производительность крестьянского труда? Речь в романе идет о России 60-х–70-х годов 19-го века, в которой только-только отменили крепостное право.

До отмены крепостного права производственные отношения на селе представляли собой очень хитрую помесь феодальных и рабовладельческих отношений. Помещик, хотя формально и не владел землёй крестьянина, но, поскольку он владел самим крестьянином (как своим имуществом), он фактически владел и его землёй, при этом имея возможность нисколько не заботиться о его материальном положении (владея рабом, его следовало всё-таки кормить, а здесь и этого не нужно было делать). За века «развития» крепостного права главный производитель в России стал считаться человеком второго сорта, с интересами которого было принято не считаться.

В результате длительного наблюдения жизни крестьян Толстой пришёл к выводу, что русский крестьянин потому плохо работает, что знает (на собственном опыте), что как бы он ни работал, барин обязательно его обманет. Крестьянин, когда над ним не стояли с палкой, производил столько, сколько было необходимо для поддержания жизни своей семьи плюс ещё сколько-то для удовлетворения запросов барина. Он не стремился в разы увеличить производительность своего труда, не стремился применять какие-либо технические новшества, потому что знал, что сколько бы он ни произвёл, все излишки всё равно заберет барин, чтобы продать или проиграть в карты, а ему и членам его семьи оставит столько, чтобы они только не протянули ноги. Поэтому на все призывы помещика внедрять какие-либо прогрессивные способы производства продукта крестьянин отвечал глухим саботажем. Мол, не приучены мы к этому, барин, не соображаем ничего, ещё, не дай Бог, поломаем чего-нибудь. Лучше, барин, как пахали деды наши сохой, так и мы будем пахать!

С другой стороны, для сравнения Толстой описывает пример «богатого мужика», который уже успел воспользоваться свободным положением, данным ему реформой, и организовал семейное хозяйство, в котором использовался труд наёмных работников. В советское время таких называли «кулаками», а теперь называют «фермерами». Толстой пишет, что в противоположность помещичьим, хозяйство «богатого мужика» процветало. Он сам и его сыновья хорошо знали крестьянский труд, со всем умели управиться сами, не были чужды использованию нововведений. Относительно наёмных работников глава хозяйства говорил: «Плох – и вон; и своими управимся». Таким образом, Толстой описал росток новых производственных отношений не селе: капиталистических.

Чем же существенным отличались новые и старые отношения? Почему производительность труда при новых отношениях была в разы больше, чем при старых (даже без использования машин)? Очевидно, тем, что в новых отношениях появился субъект, от которого не был отделен результат его личного труда.

Дело в том, что помещик (или феодал) сам не был организатором производства, производители и без него хорошо знали, что нужно делать. Он был заинтересован в результатах не своего, а чужого труда, и при этом фактически никак не мог повлиять на его производительность.

Капитализм характерен появлением предпринимателя – организатора производства. Появление машин потребовало появления человека, способного организовать новое сложное производство. От решений этого человека производительность труда наёмных рабочих зависела коренным образом, и он был заинтересован в результатах своего организаторского (подчас тяжёлого) труда, прежде всего потому, что он мог ими распоряжаться. То есть я полагаю, что для капитализма характерна намного большая производительность труда не только потому, что в производстве использовались машины, но и потому, что при капитализме появляется некоторое (пусть и небольшое) количество людей, которые, будучи организаторами производства, трудились свободно. Они сами планировали свой труд и сами распоряжались его результатами.

Однако капитализм унаследовал от предшествующих ему способов производства одну особенность, которую я считаю главной. Капитализму, так же, как и феодализму, присущ главный принцип рабовладения: работнику платится за его труд не более того, что необходимо ему и его семье для поддержания только базовых жизненных потребностей. В самом деле, с какой стати предприниматель будет платить работнику больше, если, с одной стороны, его никто не принуждает это делать, и, с другой стороны, если ему самому не хватает для реализации собственных замыслов? Поэтому работник на капиталистическом предприятии трудится ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы его не выгнали. Капиталист делает вид, что платит работнику за труд, работник делает вид, что он работает. Как и при рабовладельческом строе, он остаётся незаинтересованным в повышении производительности своего труда, поскольку её повышение не приводит к повышению оплаты. Иными словами, труд подавляющего числа производителей при капитализме остаётся несвободным, исключением из этого правила, как уже говорилось, является труд самих предпринимателей.

Следующим шагом на пути совершенствования производственных отношений логично было бы полагать освобождение труда большинства людей. Но как это сделать?

Я полагаю, все знают основные лозунги, под которыми большевики в 1917 году шли к власти. «Фабрики – рабочим, земля – крестьянам». Конечно, ведомые большевиками рабочие и крестьяне (особенно крестьяне) были уверены, что в результате революции средства производства перейдут к ним в собственность, так, что они станут зарабатывать столько, сколько производят, так, чтобы результат их труда не отделялся кем-то от них. Конечно, это означало бы новые производственные отношения. Беда в том, что эти лозунги так и не были реализованы в советской России.

Можно много говорить по поводу того, почему этого не было сделано, но факт остаётся фактом. По сути, в Советском Союзе была выстроена огромная фабрика по производству всего и вся, на которой работники стали только винтиками, исполнявшими чужую волю. Кто-то наверху планировал, что им делать, кто-то наверху решал, сколько заплатить им за труд. Как и при капитализме, оплата труда работника оставалась практически не связанной с его эффективностью. Поэтому совершенно закономерно, на мой взгляд, многие авторы (в частности, Андрей Паршев в книге «Почему Россия – не Америка) в последние десятилетия стали называть социализм, выстроенный в Советском Союзе, государственным капитализмом. Главное, что оставалось в Советском Союзе от капитализма, – это сама основа – производственные отношения, при которых труд оставался несвободным, результат труда оставался оторванным от самого труда. Я полагаю, что это во многом и предопределило поражение Советского Союза в борьбе с мировым капиталом.

Конечно, государственный капитализм имеет ряд преимуществ перед капитализмом частным, особенно в такой стране, как Россия. Во-первых, государственный капитал гораздо легче (в плановом порядке) делится накопленными средствами с социумом. Поэтому он, собственно, и становится социализмом (эта идея принадлежит Паршеву). Во-вторых, как и всякая капиталистическая фабрика, государственная фабрика работает по жесткому плану. Это позволяет в кратчайшие сроки мобилизовывать ресурсы и наращивать экономическую и военную мощь страны. Это и позволило Советскому Союзу вовремя подготовиться к Великой Отечественной войне и выиграть её. И, в-третьих, государственный капитализм не допускает вывоз капитала за границу, что так характерно для современного российского капитала. По существу, бегство капитала из страны приняло в современной России масштаб национального бедствия, при котором никакое развитие экономики невозможно!

Однако государственному капитализму присущи и определённые недостатки. Главный недостаток, на мой взгляд, состоит в том, что он устойчив только до тех пор, пока во главе государства стоят порядочные люди. Когда в верхних эшелонах власти в Советском Союзе в результате действия бюрократических механизмов отбора накопилась критическая масса людей своекорыстных, склонных к паразитизму (чему способствовало и господствовавшее в Советском Союзе материалистическое мировоззрение), они совершили государственный переворот, главной целью которого было растащить накопленное национальное богатство по своим карманам.

В своё время Ленин писал, что победу или поражение в соревновании с мировым капиталом определит достигнутая новым строем производительность труда. Казалось бы, это означает, что выигрывать экономическое соревнование должен был труд, облечённый в новые производственные отношения. По этому поводу даже сложили песню: «Мы наш, мы новый мир построим – свободного труда – и заживём в коммуне мировой!» Так вот и нужно было освободить труд, на деле реализовать лозунг «фабрики – рабочим, земля – крестьянам»! Новый строй должен был стать привлекательным для людей во всем мире, не только производительностью труда, но и самим характером новых производственных отношений, которые превратили бы людей из придатков машин в разумные творческие единицы. Вот тогда бы и посмотрели, что лучше – новое или старое?

Но новый строй так и не был построен. На деле все пытались заниматься совершенствованием старых производственных отношений и ждали, когда же это по мере роста производительных сил государственного капитализма каким-то чудом родится новое коммунистическое будущее. Что же касается экономического соревнования нового со старым, то оно не состоялось. Просто по причине отсутствия нового!

Тут я должен сказать, что я не согласен с тем, что развитие производительных сил будто бы само по себе предопределяет смену производственных отношений, то есть процессы в материальном мире якобы полностью определяют процессы в области идеального. На самом деле идея всегда стоит впереди её материального воплощения, хотя рождение идеи может подталкиваться процессами в материальном мире.

Поэтому, чтобы решить какие-то проблемы, которые мы наблюдаем в материальном мире, мы должны прежде родить идею, которая позволила бы адекватно их решить. Какие же мы видим проблемы?

Казалось бы, капиталистические производственные отношения в настоящее время никак не сдерживают развитие производительных сил. Развитие науки позволяет капиталисту организовывать новые, все более эффективные производства, и ради этого капиталист вкладывается в развитие науки. Поэтому кажется, что нет причин что-то менять в производственных отношениях. Но так кажется только на первый взгляд.

На самом деле, если присмотреться, можно увидеть, что капиталист вкладывается преимущественно в развитие тех производств, которые сулят ему быструю прибыль с наименьшими затратами. Как правило, его не заботит тот факт, что развитие таких производств может представлять опасность для людей и для окружающей среды. Если присмотреться, то окажется, что капиталист не только не вкладывает, но даже препятствует развитию новых технологических направлений, которые сулят большие блага человечеству и природе. Например, экологически чистой энергетики, новых, экологически чистых технологий переработки мусора, и т.д. Он делает это просто потому, что эти инновационные технологии ставят под удар возможность получения прибыли от тех производств, в которые он вложился ранее! Далее, если присмотреться, то окажется, что капиталист очень мало склонен вкладывать деньги в образование людей. В самом деле, зачем ему иметь хорошо образованного работника? Ведь основная функция работника – просто эксплуатировать машину на производстве! А ведь люди, в особенности их интеллектуальный потенциал – это основная производительная сила общества! И вот этот-то ресурс капиталист вовсе не заинтересован совершенствовать. Поэтому следует признать, что капиталистические производственные отношения на самом деле сдерживают развитие производительных сил.

Но дело не только в этом. Дело в том, что продолжение капиталистических производственных отношений в будущее несёт в себе очень большие риски для человеческой цивилизации и природы в целом! Взять, например, такое явление, как стремительная автоматизация и роботизация капиталистических производств. В его основе лежит стремление капиталиста минимизировать оплату труда рабочих. То есть труд большинства людей капиталисту становится просто не нужен! В связи с этим представители крупного капитала ставят вопрос – а имеет ли смысл существование большей части человечества?! Далее, оказалось, что в погоне за прибылью сильные мира сего готовы причинять и причиняют неприемлемый ущерб природе. По этой причине в настоящее время с лика Земли ежегодно исчезают десятки видов живых организмов, в основном за счёт деградации среды обитания. Именно по этой причине над Землёй нависла угроза глобальной экологической катастрофы!

Вполне очевидно, что в настоящее время главными проблемами являются проблемы гармонизации отношений человека с человеком и человека с природой. Вполне очевидно, что чтобы снять напряжённость в отношениях человека с человеком, необходимо прежде всего гармонизировать производственные отношения. За ними пойдёт и гармонизация отношений в социуме. Вполне очевидно, что чтобы гармонизировать отношения человека с природой, человечеству жизненно необходима природоцентричная идеология, ставящая во главу угла ценность жизни как таковой. Я подчёркиваю, что необходимость этих мероприятий диктует социальная и природная обстановка.

Я полагаю, что для гармонизации отношений в социуме настала пора освободить труд, имея ввиду труд большинства людей. Одной из возможных моделей производственных отношений, освобождающей труд, является предложенная Юрием Игнатьевичем Мухиным и развитая в работах Александра Ивановича Протопопова Делократия. Посмотрим, что же даёт нам Делократия в смысле освобождения труда.

Освобождение труда заключается, во-первых, в том, что Делократия пропорционализирует оплату труда работника производимой им пользе. Больше производишь пользы – больше получаешь.

Во-вторых, от человека начинает что-то зависеть. Человек начинает соображать: вот здесь можно сэкономить на ресурсах – это увеличит мой заработок. Вот здесь можно усовершенствовать операцию – это позволит мне сделать больше и на этом заработать. То есть начинает включаться главный ресурс человека – его интеллект.

В-третьих, в условиях делократических производственных отношений у человека появляется возможность полноценно проявлять инициативу. Проектная деятельность дает ему эту возможность. Разрабатывая и реализуя Проект, человек становится, по сути, организатором своего нового дела. От человека в полной мере востребуется его интеллект и его воля, которые он обращает на свою и, как следствие, на общественную пользу.

В-четвертых, правила Делократии предусматривают появление у работника трудодолевой собственности. Она позволяет человеку участвовать в принятии решений, касающихся деятельности предприятия. Что-то начинает зависеть не только от физических и интеллектуальных усилий человека, но и от его мнения. Кроме того, свою трудодолевую собственность (и в денежной форме, и в форме средств производства) человек может вкладывать в реализацию чьих-то Проектов и от этого получать дополнительный доход.

Таким образом, мы видим, что Делократия даёт достаточно развитые инструменты того, что мы называем «освобождением труда», причём это касается основной массы производителей в обществе.

Теперь посмотрим, что даёт реализация Делократии обществу. Об этом более подробно будет говорить следующий докладчик, я же отмечу только самое основное, на мой взгляд.

Во-первых, за счёт освобождения труда Делократия позволяет резко повысить производительность человеческих усилий в сфере товарного производства и придаст этим усилиям высокую реактивность на запросы социальной среды. Это особенно актуально для современной России с её разрушенными производственным сектором и сельским хозяйством.

Во-вторых, Делократия в значительной степени снизит социальную напряжённость, поскольку позволит снизить разрыв в доходах населения и даст людям ресурсы для организации своей жизни.

В-третьих, делократические отношения в производстве позволяют если не полностью, то по крайней мере в значительной степени снять извечный антагонизм между предпринимателем и работником. Дело в том, что для современного капиталиста заработная плата работников является нагрузкой, уменьшающей его доходы, и поэтому он стремится урезать её. В условиях делократизированных отношений, напротив, организатор производства получает тем больше, чем больше доход производственного персонала, и поэтому он становится заинтересован в увеличении доходов работников! Это становится возможным благодаря новой схеме организации ресурсных потоков на делократизированном предприятии.

И четвёртое, что вытекает из третьего: работодатель становится заинтересован не в сокращении, а в увеличении численности работников на предприятии, ведь каждый дополнительный работник становится ему помощником и приносит ему дополнительный доход.

Что касается гармонизации отношений человека и природы, то и здесь введение делократических производственных отношений позволит получить благотворный эффект. Каждый работник на своём месте, чтобы получить наибольшую личную выгоду, будет стремиться снизить материалоёмкость и энергоёмкость производства, что в конечном итоге позволит минимизировать нагрузку на природную среду.

Так что, как видите, в условиях Делократии удаётся совместить личную и иную пользу.

Отдельно хотелось бы поговорить о том, что даст Делократизация производства лично предпринимателям. Тут я вспоминаю некоторых своих знакомых предпринимателей, которые с раннего утра и до позднего вечера, как взмыленные лошади, занимаются организаторской и управленческой работой на своих производствах. Порой кажется, что они родились с телефоном в ухе, так что и пообщаться-то с ними толком возможности нет!

Первое, что даёт Делократия предпринимателю – это освобождение его труда. Предпринимателю остаётся только ключевая организаторская работа. Вся другая организаторская работа становится функцией подчинённых организаторов, на это задействуется их интеллектуальный и временной ресурс. Управление вообще становится не его (и не их) функцией! При этом доход предпринимателя становится в разы большим того, что был, просто за счёт повышения эффективности производства, что в свою очередь обусловлено освобождением труда работников. Организатор производства может оставить себе ключевые функции взаимодействия с внешним миром, организации ресурсных потоков.

Освободившееся время предприниматель может посвятить организации новых производств или потратить на удовлетворение высших человеческих потребностей (например, ездить по миру, писать книги, общаться с внуками и т.д.).

И, возможно, вот что ещё очень важно. Наиболее успешные предприниматели-делократы, добившиеся за счёт внедрения делократических отношений существенного расширения своих производств, неизбежно будут востребоваться для работы по организации общественных отношений. То есть их активно будут приглашать на работу в органы власти. Произойдёт неизбежная трансляция производственных отношений в общественные.

Следует сказать, что это будут уже не те люди, которые привыкли и желают рассматривать других людей как пыль у своих сапог. Потому-то они, собственно, и станут делократами. Шаблоны своего делократического мышления они понесут наверх и будут иметь возможность выстраивать новые, более гармоничные отношения во всём обществе.

В заключение следует сказать об опыте внедрения методик освобождения труда, в том числе Делократии.

Очень эффективную методику изобрели и внедрили в Советском Союзе. Речь идёт о Методе Повышения Экономической Эффективности, очень успешно применявшемся с 1939-го по 1955-й годы. Суть его в том, что были назначены конкретные расценки за те или иные усовершенствования изделий и технологии их изготовления. Эти расценки были заранее известны персоналу всех производственных цепочек, начиная от НИИ и КБ и кончая заводами. Премии за разработку и внедрение новаций выплачивались неукоснительно, даже если доход рядовых работников в разы превышал доход начальников. Были коллективные и индивидуальные премии, коллективные – за разработку и внедрение проектов, индивидуальные – за изобретения и рацпредложения. Моральные стимулы заключались в том, что лица, обеспечившие коллективам получение таких премий, ускоренно продвигались по службе. Преподаватели ВУЗов имели возможность работать по договорам внедрения с предприятиями. Нередко доход от внедрения их изобретений в несколько раз превышал собственно зарплату учёного или профессора.

Во всем этом я вижу элементы Делократизации производственных отношений. Было чётко определено Дело (т.е. что является пользой). Была назначена цена за эту пользу на внутреннем рынке (как в денежном выражении, так и в форме продвижения по служебной лестнице). Рынок был свободным: человек мог делать пользу, а мог не делать. Государство покупало не количество часов, потраченных на создание пользы, а именно саму пользу. Производитель большей пользы имел возможность больше зарабатывать, причём неограниченно. От этого выиграли все.

В результате экономика страны рванулась вперёд. Производство военной техники быстро наращивалось, несмотря на уничтожение значительной части производственного потенциала в ходе военных действий. Себестоимость продукции снижалась в разы, как за счёт экономии ресурсов, так и за счёт усовершенствования технологий изготовления продукции. По окончании войны страна за 2 года сумела полностью восстановить промышленный потенциал, а к 1950 году он вырос более чем в 2 раза по отношению к довоенному 1940 году.

Таким образом, даже такое частичное освобождение труда стало основой советского экономического чуда, которая позволила в разы за пятилетку наращивать объёмы производства в целых отраслях народного хозяйства СССР. Кстати, эта же система стала основой и японского экономического чуда.

Второй пример является уже опытом внедрения полноценных делократических отношений. Речь идёт о колхозе имени Орджоникидзе в посёлке Шукты Акушинского района Дагестана, в котором председателем был Магомед Чартаев. На момент начала «эксперимента», в 1985 году, колхоз считался одним из самых отсталых в республике, задолжав государству около 8 миллионов советских рублей (это когда средняя зарплата по стране была 200 рублей, а автомобиль стоил 7 тысяч). Уже через два года колхоз вышел на устойчивую прибыль, а в Шуктах за счёт средств колхоза начали строиться две сотни коттеджей для колхозников, при этом почти каждая семья обзавелась собственным автомобилем.

Чартаев наконец-то решил претворить в жизнь ленинский лозунг «Земля — крестьянам!». На деле это означало, что все колхозники получили земельные паи и начали работать на себя. При этом Чартаев с самого начала предложил отказаться от принципа коллективной ответственности. Никаких бригад, звеньев и ферм – каждый производитель продукции продаёт её колхозу и получает при этом на руки половину прибыли. Вторая половина распределяется в два фонда: страховой и накопления. Все расходы на специалистов (ветврачей, бухгалтеров, агрономов, ремонтников и т.д.) каждый колхозник оплачивает самостоятельно из своего кармана. С помощью хозрасчёта, аренды, паёв, лицевых счетов Чартаев внедрил в жизнь принцип «от каждого по способностям, каждому по приносимой пользе». В итоге за два года урожайность зерновых в хозяйстве выросла как минимум в пять раз, до 50—60 центнеров с гектара, а продуктивность коров составила 5 тысяч литров в год (при среднереспубликанском показателе, едва превышающем 1500 литров). Число управленцев сократилось с 70 до 7! В хозяйстве почему-то перестали массово гибнуть овцы, а техника стала расходовать в десять раз меньше бензина и солярки.

Свою долю земли в Шуктах получили не только бывшие колхозники, но и учителя, и врачи, а также и другие жители, не участвующие в сельскохозяйственном производстве. Правда, сами они свои участки не обрабатывали, а сдавали в аренду, получая прибыль в виде 10% от стоимости, произведённой на этой земле продукции. Часть своего дохода колхозники выделяли на образование и медицину. При этом использовался следующий принцип оплаты: чем больше детей после школы поступали в ВУЗы, тем выше была и учительская зарплата. Если работники были здоровые, то врачам платился максимум, а если кто-то болел и из-за этого уменьшался доход хозяйства, оплату врачам уменьшали. Оплата услуг милиции, организованная по этому принципу, дала потрясающий эффект: если раньше заезжие охотники, расстреливавшие колхозных овец из автоматов, просто платили взятки милиционерам, чтобы те закрывали глаза на их преступления, то теперь хорошо вооружённые наряды милиции стали сопровождать отары. Падеж скота (якобы из-за болезней) прекратился. Вот что делает оплата полезного результата труда, а не отработанных часов или количества раскрытых преступлений! «Так, продавая результат своего труда друг другу, мы и перешли к рыночной экономике, основой которой является не спекуляция «прихватизированной» собственностью, а продажа результата своего труда…» – объяснял гостям секрет работы хозяйства Магомед Чартаев.

По оценкам специалистов, система Чартаева оказалась самой эффективной в мире экономической моделью. За десять лет работы валовая продукция хозяйства (в ценах 1983 года) увеличилась более чем в 18 раз, а производительность труда выросла в 64 раза! Ещё раз повторю: всё это явилось результатом внедрения полноценных делократических отношений.

Для нас этот опыт особенно полезен тем, что он показывает, что даже в самых неблагоприятных условиях, без всякой посторонней помощи, используя Делократию, люди способны сотворить чудо. Это особенно актуально для наших умирающих деревень и сел, для разлагающихся от безработицы малых городов, да и вообще для всего разгромленного хозяйства нашей страны.

Как это ни покажется странным, возможностей для внедрения делократических производственных отношений в сегодняшней России больше, чем в Советской. В советский период трудно было внедрять Делократию, поскольку на государственной фабрике все было зарегламентированно, над всем стояла целая орда бюрократов. Этим бюрократам совсем не улыбалась перспектива попасть под сокращение по причине своей ненужности при делократических отношениях. Кроме того, в советский период не было подробно разработанной концепции новых отношений!

А что мы имеем сегодня? Сегодня предприниматель – хозяин на своём предприятии. Если он захотел что-то преобразовать, он может даже особо не информировать кого-то вовне о своих намерениях. Работники делократизируемых производств тоже не будут сопротивляться нововведениям, они им будут только рады. Сегодня мы имеем как саму разработанную концепцию, так и методику её внедрения на уже существующих и вновь создаваемых предприятиях.

Так вот и надо воспользоваться данным нам сегодня шансом! Надо сделать этот эволюционно-революционный шаг в будущее! Я убеждён, что МИР СПАСЕТ ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА!

 

150 0

комментариев нет